Сказка о безделье

Кликните на картинку, чтобы увидеть её в полном размере

Красивые стихи о жизни otebeinfo


сказка безделье о

2017-09-22 00:55 Сановитый 2 Сановитый есть гипотеза, что первые буквы трех частей романа, s m p, имеют Король Дроздобород Братья Гримм Немецкая сказка




Не принимай никакой негатив. Пока ты его не примешь, он принадлежит тому, кто его принес.


Любой человек имеет право на плохое мнение обо мне, если он держит его при себе. © Дмитрий Лавренков






Вот бюджет утвердили... Счастье приходит к народу, Словно цунами.


УБИЙСТВО КОНЯ Ко мне на дачу выбрался, наконец, армейский дружок с семьей. Снабдил я его старым прокопченным пуховиком и повел в беседку заниматься мясом и костром. Вспомнили армию, потрепались за жизнь, слово – за слово и друг рассказал мне свою душераздирающую историю. У меня даже костер с перепугу потух. Вот его рассказ: - Представляешь, а я в восемь лет человека убил, почти всю жизнь потом страдал и мучился. Дело было в Подмосковном пионерском лагере. Был в нашем отряде один урод по кличке Конь. Так вот этот Конь в свои восемь лет уже и пил и курил и в милиции на учете состоял, даже, помню, татуировку какую-то имел. Гонял он нас не по детски: мамины печеньки отбирал, мелочь на сигареты «стрелял», даже девчонкам по мордасам доставалось. Короче, по ночам начинался не пионерский лагерь, а самая настоящая «зона». Он один «блатной», а мы все «опущенные». Чуть что не так – получай в пятак. А что мы могли сделать? Даже вожатые с Конем связываться боялись. Однажды к нему в лагерь приехали друзья - пацаны постарше, так они одного вожатого поймали, на колени поставили и таких неслабых лещей ему накидали. Не жизнь, а постоянный напряг. Кое-как полсмены мы пережили, а еще вторую половину тянуть. И был еще в нашем отряде один молчаливый кореец, крепкий такой, он ни с кем особо не общался и даже Конь к нему поначалу не лез, но вот как-то вечером, Конь и до него добрался и нешутейно отделал. В ту же ночь меня будит кореец и тихо зовет из палаты в коридор, а там уже собрались все наши, кроме Коня. Кореец и говорит: «Пацаны, долго еще мы будем терпеть издевательства Коня? Я предлагаю покончить с ним раз и навсегда. Кто «за»?» Мы все подняли руки, все были «за». Но как? Кореец продолжил: «Я предлагаю его убить и закопать в лесу у забора». Мы слегка охренели от такого предложения, но в принципе были не против, а кореец и спрашивает: «Кто со мной пойдет убивать Коня? Поднимите руки». Желающих не было. Кореец вздохнул и сказал: «Ладно, если ссыте, то я все сделаю сам, один, только вы тоже должны мне помочь. Сейчас возьмем фонарик, снимем лопату с пожарного щита и все пойдем в лес копать яму. А завтра ночью я заманю туда Коня, грохну чем-нибудь по башке и закопаю». Почти до самого утра мы рыли для Коня могилу. И я рыл. Даже булыжник подходящий нашли и рядом положили. Яма получилась неглубокая, сантиметров сорок всего, больше не смогли, корней было много. А кореец и говорит: «Пацаны, так не честно, вы только ямку выкопали, а мне: и убивать, и закапывать. Давайте хоть по рублю скиньтесь мне за работу». Это было справедливо, и мы скинулись… На следующую ночь мы все делали вид, что спим, а сами накрылись одеялом и от страха стучали зубами. И тут, наконец, началось. Кореец разбудил Коня: «Конь, вставай, там к тебе твои друзья приехали, зовут. Пойдем, покажу - где они». Конь нехотя собрался и ушел за корейцем. Прошел час. Никто не спал. Вернулся кореец, грязный весь, глаза бешеные: «Все, нет больше Коня. Давайте, быстро собирайте его вещи, я пойду их тоже закопаю. Если вожатые завтра спросят, то мы ничего не знаем, все спали. А я им скажу, что, типа, за ним родители приехали и забрали. Да, никому этот урод не нужен, всем только легче стало, искать его никто не будет». На следующий день, все чуть в штаны от страха не наложили, когда из Москвы приехали друзья Коня и расспрашивали – где он? Мы еле отбрехались. А вожатые так о нем ни разу и не вспомнили, нет Коня и не надо. А я хоть мелкий был, но все равно очень быстро осознал – что мы натворили. Не мог ни есть ни пить ни разговаривать. Такая хандра навалилась. Каждую секунду ждал, что вот – вот все откроется. Кое-как мы все дожили до конца заезда и разбежались по своим районам. Время шло, никто меня не дергал, в школу не приходил. Конь, конечно, конченый человек, но все же человек, а мы его убили и ничего исправить было нельзя. Ты представь себя на моем месте. Врагу не пожелаешь. Живешь и мучаешься, а никому не расскажешь, даже жене. Понятно, что не я лично убивал, понятно что малолетние дети, понятно, что сроки давности все вышли, дело закрыли, двадцать лет уже живем в другой стране. И все же, все же. Знаешь, сколько раз я порывался съездить к той яме? Хотел даже, зачем-то, родителей Коня разыскать, узнать – как они там? А однажды, уже после армии я встретил одного пацана из того нашего отряда. Зашли в кабак, выпили пива и я намекнул ему, напомнил про Коня, тот как подорвется: «Не помню я никакого Коня, и вообще, очень спешу!» Вскочил и не прощаясь убежал. Меня тогда такая тоска взяла. Все он прекрасно помнил… …Так, к чему это я веду? С тех пор как мы убили Коня, прошло почти сорок лет и я все это время таскал груз на душе. И вот однажды, совсем недавно, в позапрошлом году, я гулял по ВДНХ, смотрю, идет мужик, с женой и дочкой, мороженое кушают. Невысокий такой, весь седой, морда в шрамах, думаю – ну где я его видел? И тут мне аж плохо стало и я как заору: - Конь! Это ты? Он уставился на меня как жаба на бабочку, отослал семью в сторонку и ответил: - Кому Конь, а кому Валентин Сергеич. А ты что за один? Кто такой и откуда меня знаешь? Я ему все и рассказал. Конь заржал и говорит: - Ох, ты и лох. Кореец тот, в одном подъезде со мной жил. За мной тогда батя ночью приехал и забрал из лагеря, вот мы с корейцем вас на бабки и кинули. Помню, рублей двадцать заработали… …Я был так счастлив, что не решил: то ли Коню в объятья броситься, то ли с ноги ему зарядить? Махнул рукой, повернулся и пошел себе, а Конь вдруг меня окликнул: - Слышь? А ты сам-то, тоже могилу мне рыл? Я радостно ответил: - Ну, конечно же рыл. Конь задумался, покачал головой, сплюнул и побежал догонять жену и дочку…